Кадриль

Никакой жасмин под окном не пах. 
Ни один в садах соловей не пел. 
Паче страсти жаждала ты вражды. 
Я любил тебя, я сказал - изволь. 
 (F#m) (C#) (F#m) 
Там и сям настроил я крепостей. 
 (C#) (F#m) 
зарядил чем следовало стволы, 
 (C#) (F#m) 
карту мира вычертил в двух тонах, 
 (C#) (F#m) 
разместил на ней силуэт орла. 
 (A) (E) (A) 
Не смущал меня проливной напалм, 
 (E) (A) 
фейерверк убийственный не страшил. 
 (E) (A) 
Я хотел увидеть твою страну. 
 (E) (A) 
Я мечтал замерзнуть в ее снегах. 
 (Hm) (F#m) 
В генеральском раже свинцом соря, 
 (C#) (F#m) 
в то же время думал я вот о чем: 
 (Hm) (F#m) 
если вдруг у нас родилась бы дочь, 
 (C#) (F#m) 
почему б ее не назвать Мари? 
Это было мощное кто кого, 
кроме шуток, вдребезги, чья возьмет. 
Дорогой воздушно-морской масштаб. 
Агентура в консульствах всей земли. 
Я в потемках дымных терял глаза, 
от пальбы тупел, зарастал броней. 
Ты роняла в пыль аромат и шарм, 
изумруды, яхонты, жемчуга. 
Но и в самом что ни на есть аду, 
в толкотне слепых полумертвых войск, 
ты казалась все еще столь жива, 
что пресечь огонь я не мог никак. 
И гораздо после, когда пожар 
сам собою стал опадать, редеть, 
ты хранила столь еще свежий блеск, 
что, смотря в бинокль, я сходил с ума. 
Отовсюду видная средь руин, 
ты была немыслима, как цветок; 
не берусь конкретно сказать - какой, 
полагаю все же, что иммортель. 
И когда пожар, повторяю, стал 
опадать, клубя многолетний прах; 
до нуля дотлел основной ресурс, 
а за ним неспешно иссяк резерв; 
от штыка последний погиб смельчак, 
дезертир последний исчез в тылу. 
И остались мы наконец одни 
на плацдарме, словно в Эдеме вновь. 
Парабеллум я утопил в ручье, 
золотой сорвал с рукава шеврон, 
силуэт орла завещал в музей, 
карту мира выбросил просто так. 
Если хочешь, действуй, дозоров нет. 
Применяй картечь свою, Бог с тобой. 
Подойди и выстрели мне в лицо. 
Через два часа я приду в себя.